Мы расскажем о том, что происходило 9, 10 и 11 июля 2025 года в горах Кандиля.

Каждая дата, выгравированная в сердцах курдов, находит свое отражение в недрах гор. Иногда эти отголоски звучат, как горькие слова, иногда вспыхивают восстаниями, но сегодня горы Кандиля становятся живым сердцем народа. Это сердце бьется медленно, но решительно.

Мы в Кандиле. Наступает 10 июля. Когда первые лучи солнца касаются склона горы, долина предстает перед нами во всем великолепии. Воздух здесь прохладен не только потому, что сейчас утро, а ландшафт красив не только от природы; мы видим живую историю. У каждого камня свой язык. Каждое дерево растет, опираясь на свое прошлое – на свои корни, – и у всего есть имя.

Вместе с моими коллегами-журналистами Дживаном Тунчем, Амарой Харун, Денизом Гафуром, Роджером Вестаном и Нужиян Исиян мы фиксируем каждый момент подготовки партизан к историческому событию. Но мы не просто наблюдаем. То, что мы видим здесь сегодня, нельзя зафиксировать, как обычный репортаж; это нужно прочувствовать. Это не отчет. Это след, который останется в истории. Мы являемся свидетелями того момента, когда народ берет свою судьбу в свои руки.

Под каждым камнем скрыты слова нашего языка, на каждом стволе дерева вырезано имя. Эта гора – не просто географическая местность; это память, безмолвно говорящая о пройденных путях, данных клятвах, утратах и потерянных товарищах. Земля, на которую вы ступаете, – не просто почва, а предыстория, бремя на плечах народа.

Время на этой горе течет по-другому. Каждое мгновение несет в себе не только настоящее, но и прошлое и будущее. Тридцать партизан покинут эту долину завтра [11 июля], чтобы сжечь свое оружие. Каждый из них долгие годы был настоящим защитником своего народа; теперь они готовятся к новому походу. Это путешествие не только на равнины. Это начало следующей главы истории.

В лагере течет спокойная жизнь, никакой спешки, никакой неразберихи. Всё подчиняется дисциплине, выработанной годами. Утром 9 июля партизаны посмотрели первое за 26 лет видеообращение Абдуллы Оджалана. Но их глаза не были устремлены на экран; в этот момент каждый из них видел своих соратников, своих товарищей и друзей. Они определяли свой дальнейший путь.

Они слышали не просто голос курдского лидера; они понимали, что история снова начинает говорить с людьми. В этот день политическое сознание народа изменилось навсегда, и они были готовы содействовать переменам.

Сегодня наш народ принимает решение не спуститься с гор, а переосмыслить борьбу на равнинах, не отказываться от оружия, а укреплять его словом, не прекращать борьбу, а трансформировать её. Это не обычный переходный период. Это идеологическая эволюция пятидесятилетнего сопротивления.

Завтра, 11 июля, когда оружие будет сожжено, это будет не просто символическая акция. Это будет рукопожатие с историей.

К вечеру приготовления почти завершены. В лагере нет ни напряжения, ни драматизированного прощания. Каждый знает, что делает. Все партизаны привыкли действовать организованно, и даже этот момент кажется рутинным.

Бойцы проводят последнюю проверку. Одни проверяют снаряжение, другие шутят с товарищами, хлопая друг друга по плечу. Радость и дисциплина сосуществуют. Это не отступление, это шаг к новой форме борьбы.

Никто не верит, что они пересекают эту долину в последний раз. «Мы вернемся», – с улыбкой говорит один из них. Ему отвечают: «Но не с оружием. У нас будет кое-что другое». Все улыбаются. Каждый шаг оставляет след не только на земле, но и в истории.

Никто не смотрит назад, не оглядывается в прошлое. Все сосредоточены на сегодняшнем дне. Эти люди возвращаются не с войны, они идут навстречу новой борьбе. Сегодня их цель – не просто спуститься с гор или отправиться на запланированную церемонию. Это путь, по которому народ выходит на политическую арену.

За долгие годы каждый из этой группы впитал в себя дисциплину, выучил язык гор и полюбил их красоту. Теперь они делают шаг в другом направлении. У них больше нет оружия за спиной, у них есть идеи.

Мы обращаемся к ним. Все разговоры, которые мы слышим, короткие, ясные и прямые. Никто больше не взвешивает свои решения. Выбор сделан давно. Когда партизанка говорит, что идет в будущее «с исторической миссией», мы понимаем, что это не личная решимость, а организованное решение народа.

Подготовка завершена. Все бойцы выстраиваются в линию. Ощущается напряженность, не похожая на обычный ритм жизни лагеря. Их решение очевидно, но эмоции не проходят бесследно. Этот марш – не просто завершение миссии, это преобразование жизни, воплощение идеи в новую форму.

Здесь не нужно много слов. Но в каждом взгляде и объятии, в каждом прикосновении руки к плечу чувствуется преданность товарищам и организации. Ничто не заканчивается, но что-то меняется. Это не просто момент действия, это квинтэссенция времени, прожитого вместе.

Командиры НСС Амед Малазгирт и Сеидхан Дерсим попрощались с каждым из партизан. Объятия были краткими, но весомыми. Все понимали, что это не отступление, а смена стратегии.

Долина Кандиль осталась позади. Но перед ними лежит не пустота, а борьба за преемственность. Каждый сделанный шаг – не отказ от прошлое, а часть организованного будущего.

Наступило утро 11 июля. Мы находимся у пещеры Шикефта Джазене, над деревней Сурдаш в районе Дукан, в Сулеймании.

Партизанский отряд, вышедший из Кандиля, прибыл на место. Каждый из них провел годы на горных тропах. Но сегодня эти годы не просто ушли в прошлое, они стали основой нового этапа. Это не отказ от всего, что было сделано, это новый стратегический переход.

А затем наступает самый символичный момент исторической акции.

После того, как партизаны сделали заявление, они снимают с плеч свое оружие, чтобы сжечь его. Но это не театральный акт – каждое движение продумано, всё сделано сознательно.

Оружие не выбрасывают, как обузу, к нему относятся, как к частичке истории. Автоматы Калашникова, пулеметы, гранатометы – всё это складывают бережно и с уважением.

Мы наблюдаем за их взглядами и движениями. В том, что они делают, нет демонстрации конфликта – мы видим достоинство и политическую грацию. Они дописывают последние строки завершенной главы истории.

Огонь зажжен.

Когда пламя касается металла, никто не вздрагивает. Глаза устремлены в огонь, но их мысли витают где-то в другом месте, в будущем, потому что перед ними горит не просто железо, а бремя борьбы. Теперь это бремя примет новую форму. Мы не видим ни драматических жестов, ни символической театральности. Партизаны не выступают на сцене, они творят будущее.

Мы наблюдаем за самоорганизацией народной воли, мы видим переход от эстетики войны к эстетике политики. Пламя разгорается. И партизаны не оборачиваются, чтобы сказать последние слова, потому что это не прощание, а первая остановка в путешествии, которое продолжится на другой земле.

Сегодня перед пещерой Джазене было объявлено не просто о решении, а о позиции народа. Эти горы были для курдов не только местом обороны, но и местом, где созревали идеи, где создавались воспоминания и жила идентичность. И теперь воля, сформированная в этих горах, дает понять, что она готова говорить на другом языке в ответ на призыв Оджалана.

Курдский народ действует исходя не из того, что он потерял в этой борьбе, а из того, от чего он никогда не отказывался. И сегодня курды заявили о своей готовности изменить эту борьбу, но не в тени гор, а под солнцем политики и в соответствии с волей народа.

Партизаны возвращаются. Но они больше не несут оружия. Они несут политическое бремя, выполняя народную волю. Это бремя – наследие десятилетий сопротивления и воля к восстановлению в ближайшие годы.

Эти горы по-прежнему принадлежат им. Но на этот раз, следуя призыву курдского лидера, они будут говорить не на языке гор, а на языке народа и политики.

Пришло время новой формы борьбы – созидать словами, преобразовывать с помощью политических инструментов и творить будущее вместе с народом.

Огонь, зажженный сегодня, освещает не только оружие прошлого, но и путь в будущее.

Для курдов огонь – не просто пламя. Это символ возрождения народа. Из этого пламени поднимается политическая воля народа, который воскрес из пепла. Теперь эта воля направлена не на то, чтобы спуститься с горы, а на то, чтобы сделать равнины такими же свободными, как горы.