Многие горные районы Курдистана были объявлены закрытыми в целях «безопасности». Особенно это касается регионов Ширнак, Джоламерг, Ван и Серхад, где местным жителям не разрешают посещать эту местность. Некоторые горные районы были объявлены военными зонами, что на долгие годы закрывает их для кочевых скотоводов.

Помимо высокогорных районов, многие деревни, которые были принудительно эвакуированы в 1990-х годах, остаются закрытыми. Эти запреты становятся всё более систематическими. Из-за них сельские жители не могут собирать травы в горах или выпасать скот.

Одним из районов, наиболее сильно затронутых этими запретами, является район Идил в Ширнаке.

Гюллю Шекер, 56-летняя жительница деревни Мелеса, расположенной между четырьмя горами, отметила, что их поселение превратилось в настоящую тюрьму на открытом воздухе, и настоятельно призвала отменить все ограничения. По её словам, из-за установленных запретов они не могут трудиться. «Если власти говорят о мире, то должны вывести отсюда военные аванпосты и солдат»,– подчеркнула женщина.

Гюллю Шекер, чья деревня была сожжена дотла в 1990-х годах и которая пережила жестокие репрессии, рассказала о преследованиях, которые она пережила, и нарушениях прав человека.

Женщина начала свой рассказ с воспоминаний о временах, когда ей пришлось покинуть родные места, сталкиваясь с давлением со стороны государства и запретами, которые действуют с 1990-х годов. Она подчеркнула, что для достижения мира необходимы взаимные действия:

«За это время мы пережили много трудностей. В 1990-х годах власти сжигали наши деревни. Нам пришлось уехать, но позже мы смогли вернуться. В те времена в наши дома часто совершались налёты. Почти каждый день приходили солдаты и забирали кого-то. Такие семьи, как наша, пережили жестокие репрессии и лишения.

Многие мои родственники прошли через тюрьмы или погибли. Один из них до сих пор находится за решеткой. Я никогда не была равнодушна к несправедливости. Когда на нашу деревню совершили налет, мой муж был задержан. Я собрала всех женщин в округе и вместе с ними отправилась на военный пост в районный центр. Меня часто спрашивали: «Как ты не боишься?». Но я не испытывала страха ни тогда, ни сейчас».

Нам не позволяют отправиться на высокогорье

Гюллю Шекер поделилась тем, что в их деревне всё ещё находятся солдаты и деревенские стражи, и это делает повседневную жизнь жителей невыносимой. Она рассказала:

«Сегодня в нашей деревне повсюду солдаты и военные посты. Люди не могут спокойно выйти из дома, даже чтобы заниматься своими садами. Когда мы отправляемся собирать травы, нас заставляют повернуть назад на полпути. Даже если официального запрета нет, нас предупреждают и отправляют обратно, когда мы направляемся в горы. Мы живём как заключённые на своей же земле. Мы говорим им: «Мы не носим оружие». Но нам все запрещают».

Женщина заметила, что местные жители оказались в сложной ситуации, и подчеркнула, что запреты значительно усложнили их жизнь: «Эти горы и травы – наш основной источник дохода. Из-за запрета на посещение высокогорных районов мы больше не можем туда ходить. А теперь нам запретили собирать травы. Мы выживаем благодаря продаже собранных растений. Эти запреты лишают нас возможности зарабатывать на жизнь. Мы не можем заниматься разведением животных или подниматься в горы. Более того, солдаты хотят срубить наши деревья. Из-за всех этих ограничений мы не можем найти работу и обеспечить себя. Мы не знаем, что делать».

Долой запреты

Гюллю Шекер подчеркнула, что ради мира нужно положить конец репрессиям и давлению:

«Мы ходим свободно жить у себя дома. Давайте жить вместе, но нам нужны свобода и равноправие. Мы хотим мира; мы не хотим, чтобы кто-то умирал, мы не хотим, чтобы проливалась чья-то кровь. Но мир не может быть односторонним, мы должны быть вместе. Если власти действительно призывают к миру, они должны вывести своих солдат и ликвидировать деревенскую стражу. Эти земли наши. Это наши дома. Что бы ни случилось, мы останемся здесь и продолжим сопротивление».