Бешташ: требование изоляции в Имралы — это деспотизм

В турецких тюрьмах проходит очередная голодовка. Оджалан критикует этот метод. Политический деятель ДПН Мерал Даниш Бешташ обращает внимание на положение политических заключенных.

Заместительница лидера парламентской группы ДПН Мерал Даниш Бешташ прокомментировала голодовку против изоляции Абдуллы Оджалана и заявления турецкого правительства о правовой реформе в интервью ANF.

Комитет по предупреждению пыток (КПП) и Парламентская ассамблея Совета Европы опубликовали доклады о пытках в изоляции в Имралы. Как следует понимать настойчивое требование турецкого правительства об изоляции заключенных в Имралы?

Правительство отказывается найти решение проблемы изоляции и настаивает на нелегитимном положении, которое полностью игнорирует законодательство, международные соглашения, Конституцию и решения международных органов. Оно опирается на войну во внешней политике и на изоляцию Абдуллы Оджалана во внутренней политике и — в связи с этим — на отказ от мирного решения проблемы. Все это взаимосвязано.

Что вы думаете о возобновлении голодовки в тюрьмах с требованием отмены изоляции?

Тот факт, что люди в этой стране вынуждены объявлять голодовку, чтобы законы применялись, говорит об ужасающей ситуации. У людей в тюрьмах нет контакта с внешним миром и, запертые в четырех стенах, они борются против любых форм нарушения закона. С пандемией их положение резко ухудшилось. Объявляя голодовку, они ставят под угрозу свое существование и показывают уровень деспотичности режима. В результате голодовок в прошлом были даны некоторые обещания. Переговоры были ускорены, и министру юстиции пришлось заявить, что он будет соблюдать закон. Однако мы имеем дело с правительством, которое быстро забывает о своих обещаниях и откладывает их на потом. Они уже давно утратили свою легитимность. Министр юстиции — это человек, который в первую очередь отвечает за исполнение законов в этой стране. Когда даже его обещания не выполняются, это уже вопрос не просто беззакония, а скорее деспотизма.

Хорошо известно, что Оджалан критикует метод голодовки. Во время голодовки, которую вела Лейла Гювен за снятие его изоляции, он вмешался и призвал найти другие методы. Является ли нынешняя голодовка признаком того, что юридические и политические пути закрыты?

Да, Абдулла Оджалан против голодовок ради себя или для других целей. Однако в нынешней ситуации все остальные пути закрыты. Слова больше не имеют никакой силы, и предпринимаются попытки отнять у легальной политики всякое влияние. Люди, решившие объявить голодовку, видимо, не видят другого выхода. Мы не можем принимать решения за них. В конце концов, не мы решаем, а сами заключенные. Мы — партия, которая обращает внимание на изоляцию и ситуацию в тюрьмах и за ее пределами и борется с этим. Я не думаю, что правильно судить о решении заключенных. Очевидно, они решили объявить голодовку, потому что изоляция продолжается, несмотря на различные формы сопротивления, и ситуация зашла в тупик.

Как вы уже упоминали, министр юстиции Абдулхамит Гюл во время последней голодовки заявил, что нет никаких препятствий для переговоров с адвокатом, но реальность показывает иное. Можете ли вы сказать, что правительство делает прямо противоположное тому, что объявляет во всеуслышание?

Конечно, можно сказать и так. В конце концов, именно по этой причине ни одному слову этого правительства больше не доверяют. Ему нельзя доверять, потому что иногда оно делает обратное через сутки, а иногда и через неделю. Отсутствие доверия — одна из существенных черт этого правительства. Оно меняет мнение по своей воле; существует разрыв между практикой и теорией. Оно не имеет отношения к правам, Конституции, народу, социальным требованиям или миру, стабильности, счастью и здоровью. Оно озабочено только своими собственными выгодами.

А как же объявленные правовые реформы?

Прежде чем правительство начнет реформы, оно должно просто соблюдать действующее законодательство, Конституцию и международные конвенции. Пока судебная власть находится в ведении правительства, реформы не имеют смысла. Гораздо важнее применять законы. Учитывая эту ситуацию, мне даже не нужно говорить, что я не доверяю заявлениям о реформе.

ДПН все чаще становится объектом разжигания ненависти. Чего добивается правительство своей агрессивной позицией против вашей партии?

Нападая на ДПН, правительство хочет отвлечь внимание от собственных преступлений, коррупции и воровства. Однако ДПН — это демократическая партия народов, и подобные атаки никогда не достигали своей цели. Так будет и впредь.