11 июля мы в прибыли в город Дукан, Сулеймания. Мы ехали сюда с огромным волнением. После обращения лидера курдского народа Абдуллы Оджалана 27 февраля и съезда РПК 5-7 мая ходили разговоры, что группа свободных партизан Курдистана показательно сложит и уничтожит своё оружие. Цель данного акта — продвинуть мирный процесс и продемонстрировать искренность. Однако со стороны партизан и им сочувствующих сохраняется настороженность: чтобы этот шаг имел продолжение, государство должно принять определенные юридические и законодательные меры.

Мы, представители свободных Мидия, прибыли в Сулейманию несколько дней назад, чтобы следить за развивающимися событиями. Также здесь присутствует международная делегация. Весь мир наблюдает за этим шагом партизан. Вместе с ними за развитием событий следим и мы, чтобы потом поведать об этом широкой общественности.

Накануне, в четверг, мы добрались до отеля «Ашшур» на берегу озера Дукан. «Завтра важный день, встанем пораньше», — решили мы и разошлись по комнатам. Нам хотелось отдохнуть, но от волнения мы долго не могли уснуть. Мы знали, что в горах, видных из окна, идут интенсивные приготовления, и разделяли это волнение. Время словно замерло.

С мыслями: «Смогу ли я взять интервью у одного из партизан после церемонии? О чём я могу его спросить?» — я наконец уснул.

Проснулся я рано, ещё до того, как прозвучал будильник, оделся, спустился вниз, где в холле отеля встретил других журналистов. Мы разговорились с друзьями из Северного Курдистана, которые накануне добрались до Эрбиля. Они тоже рано утром отправились к месту проведения церемонии.

Собрание со всего света

Из-за риска провокаций нам заранее не сообщили, где и как пройдет церемония. Мы спрашивали, но ответов не получали, поэтому перестали задавать вопросы и стали ждать момента отправления. Никогда еще я не испытывал такого сильного волнения перед поездкой, пункт назначения которой был неизвестен. Послушав совета друга, мы решили отправиться на место до официального конвоя. Номер нашего автомобиля был заранее согласован с властями, чтобы избежать проблем в пути или на въезде. Мы схватили сумки и сели в машину, но у выхода из отеля нас ждал сюрприз. Десятки журналистов со всего мира, сотни машин и огромная толпа полностью перекрыли дорогу. Застряв на узкой улице без возможности выехать, попав под прицелы десятков камер и любопытных взглядов, мы вернулись в отель и решили ехать с официальным конвоем.

Долгожданное отправление

Пока мы ждали в холле, внезапно раздался взволнованный голос: «Выезжаем!». Мы снова вышли, только чтобы вновь остолбенеть у дверей: перед нами выстроились 54 огромных внедорожника, новеньких, ослепительно белых. Сиденья все еще были в пластике, ни на одном не было номеров, а стекла полностью затемнены. Я подумал, что белый был выбран не случайно, ведь этот цвет символизирует мир.

Мы находились в регионе Раперин, мероприятие принимала ПСК. Такая роскошь в очередной раз подчеркнула соперничество между ПСК и ДПК: «Кто примет гостей более впечатляющим образом?».

Огромная толпа не дает нам уехать

Так или иначе, этот день для курдов должен был стать историческим. Назовем это «соперничеством во имя курдских завоеваний».

Мы разместились в машинах, по два человека в каждой. Я и мой коллега-журналист, согласно протоколу, сели на заднее сиденье. Все напоминало сцену из фильма. Наконец конвой тронулся, выехав на ту же дорогу, по которой мы пытались проехать ранее. Толпа стала еще больше, но силы безопасности ПСК расчистили путь, и мы двинулись вперед. Через приоткрытое окно мне в лицо бил теплый воздух и куски из репортажей журналистов: «Исторический день... Конвой в пути... Направляемся к месту церемонии...» Я старался не обращать внимания на голоса отдельных журналистов – тех, кто стал инструментом психологической войны.

Все дороги были перекрыты ради нас, и мы продвигались без помех.

Мы едем в горы — горы не придут к нам

Мой друг знал сорани и болтал с водителем из ПСК. Неизбежно всплыли сравнения Эрбиля и Сулеймании: «Эрбиль — как Дубай, а Сулеймания — скорее как Диярбакыр 90-х — настоящий, подлинный».

Разговор сменился волнением. Наш конвой свернул с основной трассы Дукан-Сулеймания на более труднопроходимую дорогу. С каждой минутой мы забирались все выше, асфальт был все хуже, повороты становились круче, а небольшие холмы сменялись величественными скалами и горами. По обеим сторонам дороги стояли силы безопасности и спецназ ПСК. Каждый холм, камень и дерево, казалось, хранили боль столетнего отсутствия государственности. Но последние 50 лет борьбы придали этой земле новый смысл: надежду. Мы переполнялись смешанными чувствами — осторожным оптимизмом, надеждой, печалью...

Встреча с делегацией из Северного Курдистана

Захваченные волнением, мы не заметили, сколько времени прошло. После 15-20 минут подъема мы оставили асфальт позади и выехали на грунтовую дорогу за деревней Кани Хан. Справа от дороги мы увидели колонну из примерно 50 черных автомобилей: это прибыла делегация из Северного Курдистана. До места церемонии оставалось всего несколько километров. Пока мы пытались разглядеть, кто находится внутри автомобилей с тонированными стеклами, конвой из Эрбиля исчез за поворотом. Когда мы повернули на том же месте, перед нами открылось место церемонии: платформа перед массивной скалой, большой экран и белый шатер. Мы вышли примерно в 100 метрах от места, где должна была пройти церемония. Съемка была запрещена. На КПП мы сдали телефоны и ноутбуки. Отныне мы должны были стать свидетелями истории, полагаясь лишь на остроту своих глаз и памяти.

Осмысленный выбор места

Пещера Джасана, где проводилось мероприятие, имеет большое значение для курдов. Почему? Сюда Шейх Махмуд Хафид переселил своих людей в ответ на угрозы британцев. Позже в этой пещере печаталась газета «Банги Хак», благодаря чему она получила название «Шикафта Чапамани» — «Пещера печати». Очевидно, что это место было выбрано не случайно.

Мы сели на стулья под шатром примерно в 150-200 шагах от пещеры. Температура воздуха превышала 45°C, по обеим сторонам были установлены большие вентиляторы. Слева от шатра находилась платформа для выступлений партизан; напротив нее находился меньший шатер для почетных гостей. С наших мест было видно и то, и другое.

Матери, несущие бремя войны

Мы заняли свои места среди людей, ставших изгнанниками в собственной стране, представителей НПО, журналистов, писателей, Матерей мира и Субботних матерей. Это были те, кто вынес на себе всю тяжесть войны и насилия. Церемония собрала также давно разлученных друзей, и их воссоединение обрело смысл через борьбу за мир.

Два шатра, две атмосферы

В шатре для почетных гостей царила иная атмосфера: там сидели сотрудники Национальной разведывательной организации Турции (MIT), солдаты в штатском, международные наблюдатели и лидеры ПНРД. Для сожжения оружия установили большой котел.

Телевизионный фургон, лишенный возможности вести трансляцию

Слева от входа стоял телевизионный фургон — но ему не разрешили вести прямую трансляцию. Все было готово: камеры, операторы, фотографы, однако прямые репортажи запретили. Материал записывали для последующего распространения. Хрупкость процесса создавала практические трудности, и люди усердно работали над их решением. Несмотря ни на что, организация церемонии оказалась очень продуманной и слаженной.

Ожидание: кто появится первым?

Вскоре после того, как мы заняли места, прозвучало объявление: никаких скандирований, фото- и видеосъемки. У входа в пещеру появились люди — шли последние приготовления. Все с тревожным нетерпением ждали, кто же выйдет первым. В этот момент на экране показали портрет Оджалана — и церемония началась.

Воплощение коллективного духа

Десять минут спустя все взгляды устремились к вершине лестницы. Появилась Басе Хозат, одна из представителей будущей Группы демократического общества и мира. Вокруг воцарилась тишина — в этой дисциплине читалось воплощение коллективного духа борьбы. Когда она спустилась на последнюю ступень, пространство вокруг взорвалось аплодисментами, лозунгами и ликующими возгласами.

За Басе Хозат следом шли Бахзат Чарчаль, Текошин Озан и Текин Муш. Пятнадцать женщин и пятнадцать мужчин, каждый с оружием в руках, взошли на площадку. На платформе были приготовлены четыре стула — видные деятели движения за свободу заняли свои места, остальные партизаны выстроились за ними.

Требование правовых шагов для продвижения процесса

Сопредседатель Исполнительного совета АОК Басе Хозат начала выступление: «Мы собрались сегодня, чтобы ответить на призыв Абдуллы Оджалана». Далее она зачитала заявление на турецком, Бахзат Чарчаль повторил его на курдском. После пяти секунд молчания Хозат подчеркнула: для продвижения процесса необходимы юридические и законодательные инициативы.

Затем она взяла стоящее рядом оружие, поднялась и направилась к месту сожжения. Один за другим партизаны аккуратно складывали оружие в котел, затем занимая место рядом с зоной для почетных гостей.

И вот последний боец возложил свое оружие в огонь.

Говорящее молчание

В ожидаемый момент Басе Хозат и Бахзат Чарчаль поднесли к оружию горящий факел. Для курдов огонь символизирует возрождение. Посыл был ясен: «Это не конец, а начало нового пути». После того, как оружие было подожжено, Хозат присоединилась к ожидающим партизанам. Они обменялись краткими взглядами и молча прошествовали по лестнице. С одной стороны горы, с другой стороны равнина. Вся церемония — символичный жест, оставляющий дело свободы и мира другим.

Мы встретимся с партизанами в пещере Джасана

Крики и ликующие возгласы не стихали, пока последний партизан не скрылся из виду. Затем прозвучало заключительное объявление. Нам повезло — наш запрос на интервью одобрили. Теперь нам предстояло войти в пещеру Джасана и поговорить с теми, кто только что сжёг своё оружие...

Продолжение следует…